StudyDocs.ru Logo

6.docx


6) Этические начала в работе юристаПрофессия адвоката основывается на развитом внутреннем контроле за словами, действиями и намерениями своих членов. Защищая права клиентов, адвокат вступает в сложные отношения с судом, правоохранительными и другими государственными органами, организациями, гражданами.Отношения адвоката с клиентами по необходимости строятся на очень доверительном, почти интимном общении.Профессиональная этика:а) помогает адвокатам обеспечивать доверительные отношения с клиентами через сохранение адвокатской тайны;б) защищает самого адвоката от искушений и соблазнов, вы- званных именно близкими отношениями с клиентами и высокой степе- нью свободы, независимости и определенной закрытостью этой про- фессии;в) помогает регулировать отношения адвоката с судом, органами государственной власти, государственными и иными организациями, средствами массовой информации, коллегами по профессии, адво- катским сообществом;г) поддерживает авторитет адвокатской профессии за счет де- монстрации сообществу строгости, скрупулезности, «высоты» и «про- зрачности» ее этических норм, принципов и правил, а также системы контроля за их соблюдением.Этические принципы служат адвокату ориентирами при решении того или иного конкретного вопроса, проблемы, при выборе собственной линии поведения или поведения своего клиента. Эти ориентиры необходимы, поскольку заранее невозможно предусмотреть все жизненные ситуации, но в то же время в каждой ситуации и каждый раз адвокат должен перед собой, клиентом, государством, обществом, коллегами, профессией убедительно обосновывать свою точку зрения, свое поведение и свои намерения.Значение профессиональной этики для адвокатской профессии столь велико, что многие ее основные принципы закреплены в Федеральном законе от 1 июля 2002 г, «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Закон регламентирует сложную систему отношений — «правила игры», на которых строится существование и деятельность адвокатской профессии.В статье 3 (п. 1) зафиксирован характер взаимоотношений данной профессии с государством. Адвокатура определяется как профессиональное сообщество адвокатов и как институт гражданского общества, который не входит с систему органов государственной власти и органов местного самоуправления - закон предоставляет этой профессии автономию и отделяет ее от государства.Это означает, что ведение «адвокатом конкретных дел, внутренняя жизнь адвокатской корпорации не подлежат контролю со стороны административных органов. Государственные полномочия обращены в сторону соблюдения адвокатами и их объединениями требований закона, прежде всего в том, что касается допуска к адвокатской деятельности»1.На профессию адвоката накладываются обязательства действовать в соответствии с определенными этическими принципами, которые должны помочь ей сохранять свою автономию, блюсти требования закона, поддерживать свой авторитет и престиж в обществе и реализовывать в согласованных формах свою социальную (этическую) ответственность перед обществом. Это уровень институциональной этики. Закон устанавливает следующие принципы деятельности адвокатуры как института:принцип законности;принцип независимости;принцип самоуправления;принцип равноправия адвокатов.В свою очередь, государство берет на себя соответствующие обязательства. В частности, оно гарантирует:независимость адвокатуры (ст. 18);финансирование деятельности адвокатов, оказывающих юридическую помощь гражданам бесплатно в тех случаях, когда это предусмотрено законодательством РФ (ст. 26 и 44);- обеспечение в случае необходимости адвокатских образований(адвокатский кабинет, коллегию, бюро, консультацию) служебными помещениями и средствами связи;- социальное обеспечение, предусмотренное для граждан Конституцией РФ.Статья 7 Закона об адвокатской деятельности на индивидуальном уровне — на уровне этики добродетелей — вменяет адвокату в обязанность вести себя этично, честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством способами, соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката.С требованиями индивидуальной этики мы встречаемся также в ст. 13 указанного закона, которая обязывает адвоката принести присягу следующего содержания: «Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять обязанности адвоката, защищать права, свободы и интересы доверителей, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и кодексом профессиональной этики». Текст присяги включает принципы честности и добросовестности адвоката.Только после успешной сдачи квалификационного экзамена и принятия присяги претендент в соответствии с законом официально получает статус адвоката и становится членом адвокатской палаты (п. 2 ст. 13). В ст. 17 указывается, что адвокат может быть лишен своего статуса на основании совершения им поступка, порочащего честь и достоинство адвоката или Умаляющего авторитет адвокатуры.Кодекс профессиональной этики адвоката в соответствии с законодательством принимается Всероссийским съездом адвокатов (п. 2 ст. Контроль за соблюдением норм кодекса профессиональной этики возлагается на квалификационную комиссию, которая создается специально для приема квалификационных экзаменов у лиц, претендующих на присвоение статуса адвоката, а также для рассмотрения жалоб на действия (бездействие) адвокатов (п. 1 ст. 33).В тексте закона непосредственно регламентируются: принцип независимости, соблюдение адвокатской тайны, правила поведения в ситуациях конфликта интересов.Принцип независимости относится к числу основных. Закон гарантирует адвокату возможность следовать принципу независимости в своей деятельности, не подвергаясь преследованиям и под защитой государства, а также обеспечение безопасности ему и членам его семьи, сохранность его имущества. Статья 18 (п. 1) запрещает вмешательство в адвокатскую деятельность, которая осуществляется в соответствии с законодательством, и препятствование деятельности адвоката.Другой важный принцип — соблюдение адвокатской тайны. В ст. 8 дается следующее определение адвокатской тайны: «Адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю». Закон отказывает адвокату в праве разглашать сведения, сообщенные ему доверителем, в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя. Адвокат вправе соблюдать этический и в то же время юридический принцип конфиденциальности: в ст. 8 говорится, что адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.Закон расширяет права адвоката на общение с клиентами, заключенными под стражу. Он может беспрепятственно встречаться с ними наедине, без ограничения числа свиданий, их продолжительности и, что весьма немаловажно, в условиях, обеспечивающих конфиденциальность.Статья 6 регламентирует поведение адвоката в ситуации конфликта интересов. Адвокат в соответствии с требованием закона не вправе принимать поручение от лица, обратившегося к нему за оказанием помощи, в случае, если он:имеет самостоятельный интерес по предмету соглашения с доверителем, отличный от интереса данного лица;состоит в родственных или семейных отношениях с должностным лицом, которое принимало или принимает участие в расследовании или рассмотрении дела данного лица;оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица.Закон определяет социальную (этическую} ответственность адвоката в ст. 26 («Оказание юридической помощи гражданам Российской Федерации бесплатно») и 44 («Обеспечение оказания гражданам Российской Федерации юридической помощи бесплатно, а также юридической помощи по назначению»).В ст. 26 определены категории граждан, которым полагается бесплатная юридическая помощь, и указаны случаи, когда данные категории граждан вправе рассчитывать на ее получение. Бесплатная юридическая помощь и услуги адвокатов оказываются тем гражданам РФ, среднедушевой доход которых ниже величины прожиточного минимума, установленного законом соответствующего субъекта Федерации.Социальная ответственность адвокатов реализуется ими в процессе участия в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда.Каждый день адвокат сталкивается со сложными моральными проблемами, для решения которых ему приходится выстраивать свое поведение, соблюдая требования законодательства и профессиональной этики. Правовые нормы не устанавливают для адвокатов конкретных правил поведения. Более детальное описание должного поведения адвоката содержится в различных кодексах, Декларациях, других документах, принятых международным и российским адвокатским сообществом, а также в выступлениях и публикациях известных экспертов — членов этого сообщества.В 1995 г. Международная ассоциация юристов (МАЮ), которая объединяет профессионалов из 170 стран, приняла Генеральные принципы этики адвокатов. Целью этого документа является установление общепринятого профессионального стандарта, который ожидается от адвоката в любой стране мира. С 1977 г. все адвокаты стран Европейского сообщества должны выполнять требования Общего кодекса правил для адвокатов. В России в 2003 г. принят кодекс профессиональной этики для всего адвокатского сообщества РФ.Одна из проблем касается степени учета интересов клиентов адвоката. Основное предназначение профессии адвоката — оказание юридической помощи тем, кому она нужна — гражданам, организациям, органам государственной власти, общественным структурам. Адвокат должен оказывать помощь, руководствуясь интересами клиента. Однако клиенты, оплачивающие работу адвоката, могут потребовать от него неэтичных действий, например передать от своего имени судье взятку или вызвать для допроса в суде лжесвидетеля. Данные действия являются не только неэтичными — они незаконны, и поэтому адвокат должен отказать клиенту, основывая свой отказ на требованиях закона.В другом случае клиент может потребовать от адвоката, чтобы тот унизил в суде ответчика или его защитника. Закон прямо не запрещает подобные действия, поэтому адвокат, отказывая клиенту в выполнении его требования, должен опираться на принципы профессиональной этики: принцип уважения к коллегам, принцип уважения к суду и принцип гуманности и уважения к человеческой личности.Другая моральная проблема возникает, когда клиент лжет адвокату, по каким-либо причинам скрывает от него факты и информацию. Адвокату в данном случае рекомендуется, используя специальные приемы общения, получить у клиента нужную информацию либо, если это не удается, открыто выразить ему свое недоверие и объяснить, к каким отрицательным последствиям может привести намеренное введение юриста в заблуждение.Еще одна моральная проблема, с которой адвокаты, как правило, сталкиваются при осуществлении своей деятельности — это проблема сохранения ими своей независимости и объективности. Адвокаты нередко отождествляются общественным мнением и властями с клиентом и его делом. В том случае, если клиент и его дело непопулярны и вызывают агрессию, то работа адвоката может стать для него, его семьи и его помощников небезопасной: перенесение отрицательных характеристик с клиента и его дела на адвоката может привести к уголовным, гражданским, административным или моральным санкциям по отношению к нему. Возможны также прямые угрозы применения силы к адвокату из-за того, что последний давал советы, защищал или представлял интересы данного клиента. На адвоката иногда оказывается давление со стороны властей и общественности, особенно если он защищает интересы лиц, лишенных свободы. Не случайно в Законе об адвокатской деятельности говорится, что адвокат и его семья находятся под защитой государства, а в этических принципах содержится требование действовать «свободно, честно и бесстрашно».У адвоката, как и любого другого человека, могут быть свои личные интересы: например, желание достичь богатства, известности, большой частной практики и т. д. Нормы профессиональной этики требуют от адвоката, чтобы он, защищая клиента, не поддавался влиянию собственных интересов и желаний.В Кодексе Совета коллегий адвокатов и юридических обществ Европейского сообщества (1988, ССВЕ Code), в частности, говорится, что многие из обязанностей, возложенных на адвоката, требуют, чтобы он был абсолютно независим, свободен от любого другого влияния, особенно влияния, которое может быть следствием его личных интересов или внешнего давления. Он должен стараться избегать любой угрозы своей независимости и внимательно следить за тем, чтобы не поступаться своими профессиональными принципами (стандартами) в угоду клиенту, суду или третьим лицам.Независимость необходима адвокату для того, чтобы поддерживать доверие к правосудию и гарантировать клиенту, что его защищают объективно. Он должен быть независим физически, духовно, материально (иметь достаточные средства к существованию), интеллектуально, нравственно чем проявляется независимость адвоката или, другими словами, как осуществляется принцип независимости?Адвокат может согласиться, но может и отказаться следовать указаниям клиента. .Адвокат может отказаться от участия в любом деле на любой стадии.Адвокат имеет право так строить свою речь и таким образом представлять аргументы суду, как считает это нужным.Адвокат не может находиться в подчинении любого другого лица, которое не является адвокатом.Адвокату запрещается действовать в интересах двух и более клиентов, если между этими клиентами существует конфликт интересов - этот запрет гарантирует, что интересы каждого клиента будут защищаться объективно.Адвокату запрещается заниматься другими видами деятельности -для того чтобы уберечься от внешних влияний.Адвокат не должен рассматривать юридическую профессию как доходный бизнес.Еще одна моральная проблема связана с противоречиями различных мотивов поведения адвокатов. Чтобы избежать этих противоречий или сгладить их, адвокат должен:ставить интересы своих клиентов выше собственных;поддерживать уважение к правовому государству, уважать суд;- поддерживать разумные стандарты своего жизненного уровня. Чтобы избежать конфликта интересов, адвокат не должен принимать поручение и консультировать клиента, если интересы клиента противоречат интересам другого клиента, с которым адвокат связан соглашением о предоставлении правовой помощи.Примеры ситуаций конфликтов интересов:адвокат сначала оказал помощь в составлении искового заявления истцу, а затем в судебном заседании оказался на стороне ответчика;адвокат консультирует супругов по бракоразводному процессу — сначала жену, потом мужа.Конфликт интересов часто бывает неявным, поэтому адвокат должен распознать его и решить, принимает ли он поручение данного лица или нет.Адвокат сообщает клиенту о наличии конфликта, объясняет, в чем он заключается, но окончательное решение принимает сам клиент. И если клиент все же захочет, чтобы дело вел данный адвокат, то теперь уже сам адвокат должен решить, сможет ли он сохранить беспристрастность, объективность.В соответствии с принципом добросовестности адвокат должен выполнять свои профессиональные обязанности;с наибольшей отдачей собственных сил и способностей;пунктуально и тщательно;с разумной и оптимальной быстротой;без промедления информируя клиента о ходе дела;- организуя работу своих помощников с наибольшей эффективностью, но при сохранении своей полной личной ответственности за работу в целом.Принцип конфиденциальности (соблюдения адвокатской тайны) требует сохранения адвокатом в тайне информации о клиенте, о его личных и деловых качествах, образе жизни, коммерческой деятельности, партнерах по бизнесу и т. д. Без этого невозможны доверительные отношения между ним и клиентом и поэтому невозможно оказание клиенту эффективной помощи. Принцип соблюдения адвокатской тайны, так же как и принцип независимости, является одновременно и этическим, и юридическим, и от его соблюдения зависит само существование профессии адвоката.
7) Моральный выбор. Общие положения. Еще одно принципиальное ограничение области того, что подлежит моральной оценке, связано со следующим обстоятельством: этику интересуют только такие ситуации, когда у человека есть реальный и свободный выбор — действовать ему тем, иным или третьим образом либо вообще не действовать. (В таких случаях иногда говорят и о произвольных действиях или поступках.) Поэтому поступок, совершенный человеком по принуждению, когда меня, скажем, вопреки моей воле заставляют делать что-то, чего сам я сделать не захотел бы, — такой поступок не может считаться добрым или злым, моральным или аморальным — у него просто нет этического измерения. Ответственность за поступок будет тогда ложиться на того, кто принудил меня к нему. 
Выбор, очевидно, предполагает наличие альтернатив, каждая из которых имеет собственный моральный смысл. (В том случае, когда приходится выбирать 
из двух альтернатив, говорят еще о дилемме выбора.) Если, например, я выбираю, измерять ли мне некоторое расстояние в сантиметрах или в дюймах, то здесь не возникает вопроса о моральной оценке альтернатив — задача является чисто технической. Нередко, впрочем, как мы уже отмечали, и за технической стороной дела кроется ситуация морального выбора. Допустим, некто сообщает результаты проведенных им измерений аудитории, в которой есть как люди, привыкшие к метрической системе мер, так и те, для кого привычна дюймовая система. В этой ситуации его выбор одной из систем может быть воспринят другой стороной как пренебрежение ее интересами. 
Выбор будет реальным, если каждая из альтернатив находится в пределах моих возможностей. Я не могу выбрать, скажем, прыгать мне в высоту на 2,5 м или нет. Далее, мой выбор будет свободным тогда, когда нет внешнего воздействия, заставляющего меня принять одну из альтернатив. Или если, например, я введен кем-то в заблуждение относительно последствий моего поступка, то выбор также нельзя считать свободным, даже если нет прямого принуждения. В этом случае принято говорить, что мной (или, точнее, моим выбором) манипулируют. 
Наконец, выбор не будет действительно свободным и тогда, когда я не располагаю достаточной информацией об имеющихся альтернативах, даже если я знаю о самом их наличии. 
Реальный, свободный, осознанный и информированный выбор, который делает человек, принимая одну из альтернатив, неразрывно связан с его ответственностью за совершаемый поступок. Именно те ситуации, когда у человека есть выбор и, следовательно, когда он принимает на себя ответственность за собственные действия (причем, напомним, так или иначе затрагивающие других людей) и их последствия и являются объектом первостепенной важности для этики. Иногда эту мысль выражают иначе, говоря, что этику интересует автономный человек и автономный поступок. 
Еще одно ограничение круга тех ситуаций, которыми занимается этика как наука, связано с тем, что 
во многих случаях выбор, даже если он и имеется, с моральной точки зрения бывает очевидным. К примеру, если одна из имеющихся альтернатив предполагает однозначно неприемлемый, предосудительный поступок, скажем, нарушение долга или вообще преступление, то здесь все обстоит тривиально, так что проблема, которая была бы интересна для этического обсуждения, попросту отсутствует. Очень часто, однако, жизнь ставит нас в такие положения, когда каждая альтернатива наряду с благом несет и определенные негативные элементы, так что любой выбор может быть подвергнут моральному осуждению. 
Рассмотрим такой пример. Выдающийся отечественный генетик Н.В. Тимофеев-Ресовский в 1925 г. был командирован для исследовательской работы в Германию, где условия для экспериментальных исследований были неизмеримо лучше, чем в Советской России.Впоследствии, в середине 1930-х гг., советские власти потребовали от него вернуться назад. Он, однако, знал о том, что в Советском Союзе в это время происходили массовые репрессии, и у него было немало оснований полагать, что и он в случае возвращения немедленно окажется за решеткой. И хотя в Германии в это время усиливалось господство национал-социалистического режима, тем не менее там он мог продолжать заниматься своими научными исследованиями. 
Тимофеев-Ресовский проработал в Германии до 1945 г., и за это время он внес огромный вклад в развитие генетики. Он вернулся в СССР, будучи всемирно известным ученым, но в 1946 г. был осужден за измену Родине и провел несколько лет в тюрьмах и лагерях; долгое время он не только не мог заниматься исследованиями, но даже выжить ему удалось лишь благодаря чисто случайному счастливому стечению обстоятельств. Как видим, при получении распоряжения вернуться в СССР ему пришлось совершать акт морального выбора; при этом каждая из альтернатив была сопряжена с тяжелейшими моральными издержками. И хотя в 1992 г. он был посмертно реабилитирован, до сих пор этот его поступок у разных людей получает полярно противоположные оценки. 
В наши дни в чем-то сходный, хотя и далеко не столь драматический выбор делают многие российские ученые, альтернативой для которых является либо работа в России, либо — в какой-либо из западных стран. По поводу каждой из альтернатив нетрудно предложить множество обосновывающих ее аргументов, как, впрочем, и достаточно весомых контраргументов. 
Вообще говоря, в подобных неоднозначных с моральной точки зрения ситуациях можно рассуждать по- разному. Одна из мыслимых позиций — считать, что коль скоро безупречной линии поведения нет, то будет допустимым любой выбор, пусть даже он делается на основании жребия. Такой способ рассуждения, однако, по сути дела представляет собой уход от острой моральной проблемы и, между прочим, он отнюдь не снимает возможности морального осуждения и моральных санкций за реально сделанный выбор. 
Другая возможная позиция — попытаться найти дополнительные аргументы, обосновывающие тот или иной выбор. Поиск таких аргументов и контраргументов, укрепляющих одну из альтернатив и ослабляющих другую, и переводит нас непосредственно в область этики. 
Таким образом, интересы этики обнаруживаются там, где не только есть ситуация морального выбора, но и возникает проблема рационального обоснования этого выбора. Отметим при этом, что, вопреки распространенному и, тем не менее, ошибочному мнению, этика, этический анализ доводов и контрдоводов в пользу той или иной позиции вовсе не имеет целью освободить от ответственности того, кто принимает решение и делает выбор. Смысл такого анализа совершенно другой — он позволяет делать выбор более свободно и осознанно, но именно поэтому и более ответственно. 
Из сказанного вытекает и еще один вывод. Не следует, как это порой делают, смешивать этику, этический анализ с совершенно другим способом рассуждения, который принято называть морализаторством. Суть его — в стремлении не столько разобраться в ситуации, взвесить все «за» и «против», что свойствен- 
но этическому анализу, сколько сразу — и нередко в безапелляционной манере — высказать моральную оценку тех или иных решений и поступков. Ярчайшие образцы такого морального резонерства представили Н.Е. Салтыков-Щедрин в образе Иудушки Головлеваи Ф.М. Достоевский в образе Фомы Фомича Опискина. В отличие от резонера специалист по этике прежде всего попытается понять и объяснить ситуацию в многообразии ее нередко весьма запутанных и противоречивых моральных аспектов, и только после этого — если таковое вообще случится — вынесет оценку.
8) Выбор тактических средствК нетрадиционным методам при расследовании преступлений относятся:использование полиграфа ("детектора лжи");допросы под гипнозом (так называемая гипнорепродукция);обращение за помощью к яcновидящим;применение наркоанализа («сыворотки правды»).Использование полиграфаОсобую актуальность проблема применения полиграфа приобретает в сфере борьбы с преступностью при осуществлении оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности. Проверка на полиграфе позволяет не только определять наиболее перспективные направления расследования, выявлять преступников, но и получать доказательства их виновности. Учитывая, что результативность борьбы с преступностью во многом обеспечивается за счет уголовно-процессуальной деятельности, обратимся к вопросу о возможности применения полиграфа при производстве отдельных следственных действий.Следственные действия - основной и наиболее распространенный способ собирания и проверки доказательств по уголовному делу. Правовой основой проверки на полиграфе при их производстве служат предписания 
 УПК РФ, где наряду с другими общими правилами закреплена возможность применения технических средств и способов обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств.Вместе с тем в законе не предусмотрены условия применения технических средств и способов обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств. В частности, технические средства должны обеспечивать получение достоверных результатов, не нарушать права и законные интересы участников следственных действий, не вступать в противоречие с требованиями морали, не создавать опасности для жизни и здоровья людей, применяться управомоченными на то лицами. Кроме того, их использование должно осуществляться в установленном законом порядке и с соблюдением процессуальной формы.Противники применения полиграфа в уголовном судопроизводстве в качестве довода его процессуальной несостоятельности чаще всего называют ненадежность полученных результатов, т.е. невозможность установления их достоверности (либо низкая степень достоверности).По данным ВНИИ МВД России, точность показателей современных полиграфов составляет не менее 96%, что вполне сопоставимо с точностью результатов традиционных видов криминалистических, а также многих других судебных экспертиз. Более того, при экспериментальной проверке на достоверность результатов применения полиграфа и результатов производства таких судебных экспертиз, как 
, портретная и почерковедческая, было установлено, что «технология проверок на полиграфе обладает степенью точности, сопоставимой и даже превосходящей большинство представляемых в настоящее время видов доказательств, которые фигурируют в судах по уголовным и гражданским делам».Полиграф - допустимое для применения в уголовном судопроизводстве техническое средство, основанное на познанных наукой закономерностях, процессах и явлениях, гарантирующих получение достоверного результатаГипнорепродукцияПри использовании в уголовном судопроизводстве гипнорепродукции возникает ряд проблем:остается ли опрашиваемый под гипнозом субъектом уголовного процесса со всеми его правами и обязанностями, и является ли информация, полученная в результате применения , доказательством по уголовному делу?не может ли  симулировать состояние гипноза, скрывая что-то потаенное, и может ли человек лгать под гипнозом?С одной стороны – гипнорепродукцию можно считать разновидностью допроса, поскольку это тот же процесс получения информации следователем от допрашиваемого лица (потерпевшего, подозреваемого, 
, свидетеля) об обстоятельствах расследуемого события, только под гипнозом, поскольку в обычном состоянии обычными приемами допроса они восстановлены быть не могут.С другой стороны, и эту точку зрения также поддерживают многие ученые, - человек в состоянии гипноза – это лицо с измененным сознанием.Тем не менее, последнее время появляется все больше защищенных диссертаций, где авторы относят подобные приемы в раздел «нетрадиционных методов». Так, И.И. Тимошенко в четвертом параграфе второй главы своей диссертации называет «метод опроса с использованием гипноза, наркоза...», а также пропагандирует применение данных методов «с учетом зарубежного опыта».Использование гипноза следует признать эффективным средством получения оперативно-розыскных данных в ходе опроса с целью актуализации забытого, в случае если при этом будут соблюдены следующие требования:добровольное предварительное согласие испытуемого (что подтверждается письменным заявлением) на опрос с использованием гипноза;специалист, который проводит опрос при помощи гипноза, должен быть высшей квалификации и обладать знаниями не только в области медицины, гипнологии, но и в области юриспруденции;сведения, полученные под гипнозом, не могут быть признаны доказательствами по делу, а выступают лишь как ориентирующая информация;ход опроса с применением гипноза должен фиксироваться посредством видеозаписи;применение гипноза в ходе опроса может касаться только психически здоровых лиц, и методы гипноза не должны ставить под угрозу жизнь и здоровье опрашиваемого;применение гипноза должно носить исключительный характер (например, применяться только при расследовании особо тяжких преступлений).Комментируя данные рекомендации, редакционная коллегия «Следственной практики» — издания ВНИИ Генеральной прокуратуры РФ не усматривает в таком применении гипноза каких-либо нарушений, а лишь отмечает: «...Использование гипноза может дать важную ориентирующую информацию для раскрытия преступлений, однако полученные при этом сведения не являются уголовно-процессуальными доказательствами».Противники применения гипноза утверждают, что применение негласного гипноза недопустимо, потому что, допрашивая человека в гипнотическом состоянии, мы лишаем его права не отвечать вовсе на задаваемые ему вопросы (право, даваемое судом). Но, существует например, перекрестный допрос, при помощи которого нередко удается уличить во лжи обвиняемого или свидетеля. Ведь если бы было возможно прислушиваться к желанию допрашиваемого, то нет никакого сомнения, что это согласие следствие получало бы очень редко.Обращение за помощью к яcновидящимВопросы их использования в интересах правоохранительной практики освещались в специальной литературе начиная с 19 в., однако, открыто стали освещаться и поддерживаться рядом ученых лишь с 90-х годов минувшего столетия.Мнения ученых и юристов по этому вопросу очень неоднозначные: уже не секрет, что практические сотрудники давно прибегают на практике к помощи знахарей, колдунов и экстрасенсов (особенно при расследовании дел, связанных с похищениями и исчезновениями людей, убийствами), причем, часто – довольно успешно. Ученые и теоретики правоохранительной деятельности относятся к данной практике скептически и можно даже сказать – воинственно.Несомненно, что использование названных методов при расследовании отдельных преступлений – это скорее вынужденная мера, когда традиционные, присущие практике работы правоохранительных органов методы исчерпали себя и не принесли результатов. Инициаторами использования таких методов, как правило, выступают, например, потерпевшие – чтобы вспомнить отдельные эпизоды произошедшего с ними (когда мозг блокирует механизмы памяти по принципу самозащиты от сильно-травмирующих психику факторов), или родственники убитых и пропавших без вести пытаются таким образом отыскать их местонахождение или место, где возможно может быть спрятан труп убитого.Мировая практика раскрытия преступлений располагает определенным опытом использования отдельных лиц с особыми психическими способностями.Специально проведенные во ВНИИ МВД России исследования не дали однозначного ответа на вопрос об эффективности использования в оперативно-разыскной деятельности нетрадиционных методов. В то же время, привлечение экстрасенсов для участия в раскрытии преступлений в повседневной работе органов внутренних дел не редкость, и порой даёт положительные результаты.Однако их эффективность оказывается довольно низкой, так как положительные результаты применения экстрасенсорных методов раскрытия преступлений отмечены лишь в 13 % случаев.НаркоанализВ последние годы некоторых российских ученых интересует допустимость и особенности проведения допроса с применением наркоанализа («сыворотки правды») в условиях конфликтного противодействия следствию».Само 
 «сыворотки правды» является популярным обозначением некоторых наркотиков, применяемых для «детекции лжи», таких, например, как пентатал натрия. Теоретически предполагается, что под влиянием наркотика происходит расторможение сдерживающих центров, и у допрашиваемого в это время отсутствует способность правильно рассуждать и лгать, тогда как память о событиях, имевших место в прошлом, остается у него ненарушенной. Однако сопротивляемость организма действию специальных препаратов различна у разных людей и зависит от многих факторов, характеризующих физическое и психическое состояние индивида.Пока же совершенно определенно следует констатировать – применение наркоанализа в работе следователей Российской Федерации противоречит закону и этическим нормам, а потому не может быть рекомендовано к внедрению в практику.Здесь уместно сослаться на исследование В. М. Николайчика: «Многие американские криминалисты считают, что подозреваемый, способный противостоять умелому и продолжительному допросу, обычно может противостоять и допросу под наркотиком».Наука криминалистика не существует обособленно от других наук. В числе тесно связанных с ней можно назвать медицину, в частности– физиологию.Всем нам знакомо чувство небъяснимой усталости, угнетения полного упадка эмоциональных и физических сил. Научно это объясняется тем, что человеку присуще более 3000 различных видов биологических ритмов, изменения которых и воздействует на состояние человека. Биологические ритмы – это упорядоченные во времени и предсказуемые изменения психофизиологических процессов. Например, рассчитаны закономерности суточных ритмов: наибольшая работоспособность наблюдается с 10 ч. до 12 ч. и с 15 ч. до 18 ч.; американские учёные определили время суток, в которое наступает выраженная сонливость: 9 ч. утра; 13-14 чч. и 17, 21 час. Соответственно в определённые периоды человек может допускать большее количество ошибок, что связано с ослаблением внимания. Общеизвестно, что есть люди утреннего типа – «жаворонки», дневного – «голуби» и вечернего – «совы». Подтверждено, что «совы» в утренние часы делают в 1,5 раза больше ошибок в тестах на внимание, чем «жаворонки» и, наоборот, в вечерние часы. Следует учитывать эти положения при расследовании преступлений. Известно так же такое понятие как многодневные биоритмы - различные психофизиологические функции имеют многодневные периоды подъёмов и спадов. Ещё в 19 веке возникла теория «трёх биоритмов»: физический – длина периода 23 дня; эмоциональный – 28 дней; интеллектуальный – 33 дня. Данная теория известна и подтверждена так же и зарубежными исследователями (докторская диссертация Г. Швинга, работы Х. Татай (Япония)). Квалифицированный специалист может рассчитать для любого человека физиобиологическое состояние вплоть до нескольких лет вперёд и на прошлый период: «критические», наиболее благоприятные дни. Хронобиологами доказано существование «внутреннего года» – года эндогенного цикла, в котором имеются «зоны риска» – месяцы в которые снижаются иммунные и адаптационные возможности организма. Различия в поведении при сочетании нескольких биоритмов в «отрицательной» фазе с «положительными» и наоборот весьма значительны. Уже более 10-ти лет данная теория используется достаточно эффективно в следственной практике в Иркутской области. В частности, высчитывались фазы биоритмов серийных убийц на сексуальной почве. Получилось, что наибольшее количество убийств, изнасилований совершалось при нахождении всех трёх биоритмов в отрицательной форме, и наименьшее количество преступлений, – когда все три находились в положительной форме.
 В определённые периоды психическое состояние субъекта изменяется и снижается контроль над своими действиями. И именно в эти периоды наиболее эффективно будет проведение таких следственных действий как: допрос, очная ставка, следственный эксперимент. Исследования Н. Китаева совместно с Шапошниковой с 1984 года более чем убедительны: 80% обвиняемых в неблагоприятные для их биоритмов дни дали следствию важную информацию об обстоятельствах преступления, которые мог знать только виновный. Другие 20%, продолжая отрицать свою вину, допустили множество проговорок, говорящих об их виновном участии в событии преступления.
9) Законность действий юриста. Личный и коллективный опыт.Психология личности юриста и законность. Требование законности — главное, определяющее в требованиях правоохранительной деятельности к личности и подготовленности юриста. Не может быть блюстителя законности, лично ее нарушающего. Мнение о допустимости в отдельных случаях «чуть-чуть нарушить законность» и фактические нарушения ее — показатель полной непригодности данного работника к правоохранительной деятельности. Исследования случаев нарушений законности показывают их многофакторную обусловленность. Среди ее причин — недостатки законодательства, общественные социально-психологические факторы различных видов, деформации в психологии коллектива сотрудников, ошибки и недостатки в управлении, критерии эффективности деятельности, перегрузки в работе и др. Однако решающую роль играют все же личностные детерминанты законности, недостатки в психологии личности самого работника правоохранительных органов. При всех других негативно действующих факторах будут совершены нарушения законности или нет - это в конечном счете зависит от самого работника. Поэтому в работе с персоналом одно из важнейших направлений — психологическое развитие личности, обеспечивающее законность ее действий в любых условиях.Законность действий — не продукт какого-то отдельного качества сотрудника, военнослужащего, что подтверждается результатами специальных исследований. Это продукт всего его внутреннего мира, его мировоззрения, правосознания, личной правовой позиции, морально-психологической подготовленности, профессионального мастерства, правовой интуиции и др. Поэтому ответственное отношение к безусловному соблюдению законности есть интегральный показатель всех усилий руководства по работе с персоналом, построению управления и обеспечению решения стоящих задач и, непременно, работы каждого сотрудника по самосовершенствованию и самоконтролю. Нет такого «управленческого рубильника», включив который, можно раз и навсегда решить проблему строгого соблюдения законности в действиях персонала. Значит, обеспечивая законность в конкретном юридическом органе, необходимо всю жизнь и деятельность его строить под углом зрения укрепления законности действий его персонала, а при наличии ее нарушений не сужать поиск причин до «отдельных упущений». Вместе с тем, как показывают опыт и научные данные, необходимо и специальное психологическое обеспечение законности действий, что дополняет, углубляет и повышает эффективность общих усилий.Личностно-развивающий подход в укреплении законности. Вопросы строжайшего соблюдения законности призваны занимать приоритетное место во всех мерах, предпринимаемых руководством юридического органа.Необходимо использовать все возможности для формирования и упрочения у сотрудников:• умения и привычки постоянно видеть государственные, моральные, гражданские аспекты своей деятельности и каждого своего поступка и действия, образно говоря, не «через клеточку зарешеченного окна»;• понимания исключительной важности укрепления законности и правопорядка исключительно правовыми средствами;• отношения к любым правонарушениям, в том числе и к нарушениям законности, как затрагивающим личностно значимые ценности, как к угрозе реализации программы своей жизни;• соединения в сознании строжайшего соблюдения законности как высшего проявления профессионализма, правовой культуры, а их нарушений — как грязного, аморального, асоциального факта, подрывающего в корне профессиональный престиж и профессиональную гордость;• понимания принципа целесообразности законности только в пределах закона (правовых предписаний), а не вместо закона;• таких профессиональных качеств, как стремление к истине, к торжеству социальной справедливости, гуманизм, понимаемый как человеческое, уважительное и бережливое отношение к правам, свободам и законным интересам граждан в сочетании с непримиримым отношением к преступлениям и правонарушениям; принципиальность как верность предписаниям права, морали, этике, вопреки иным влияниям и соображениям.Среди факторов, влияющих на развитие личности сотрудников, прежде всего заслуживает внимания система управления, действия руководителя, его придирчиво принципиальное, по-хорошему мелочное отношение к вопросам личного примера в соблюдении законности, требований уставов, приказов, директив, личных указаний и распоряжений. Встречаются руководители, которые не уделяют внимания этому либо мотивируют собственные нарушения примерно так: «Я — руководитель. Вас много, а я один. То, что позволено мне, не позволено вам. Когда дорастете до моего положения, тогда и будете поступать так, как сочтете нужным». Подобные рассуждения перенимаются и неустойчивыми подчиненными, которые тоже рассуждают аналогично («У кого власть, тому многое дозволено») и считают, поскольку и они имеют власть, то и им кое-что позволено в отношении граждан.Сильное психолого-педагогическое воздействие на персонал оказывает практика реагирования руководителя на факты нарушений законности и предпосылок к ним. Правильно, когда он:• своевременно и принципиально оценивает обнаруженные негативные факты, проводит в каждом без исключения случае тщательное личное расследование, не ограничивается в необходимых случаях наложением административных взысканий, но и возбуждает уголовное дело;• придает в коллективе широкую гласность фактам нарушений и предпосылок к ним, создавая обстановку нетерпимости и непримиримости;• остро реагирует на факты укрытия или сглаживания фактов нарушений и предпосылок к ним подчиненными руководителями;• быстро и принципиально реагирует на представления прокуроров, частные определения судов, приказов и директив вышестоящих органов, выступления печати по вопросам нарушений законности.Крайне отрицательно сказываются случаи, когда руководитель, боясь личных неприятностей, по существу вступает в сговор с подчиненными, делая вид, что не заметил нарушений, или даже принимает меры, чтобы какие-то неприятные факты не получили огласки.Идея соблюдения законности должна постоянно звучать во всей жизни и деятельности персонала и его руководителя. Напоминания, разъяснения, указания, предупреждения, поручения, контроль, оценка, обсуждения должны содержать вопросы законности. Нельзя уставать говорить и требовать этого, либо руководствоваться мыслью «Они и так все знают». Это относится как к коллективу в целом, так и к отдельным сотрудникам, к индивидуальной работе с ними.Все соприкосновения с вопросами соблюдения законности действий дают результат, если они не формальны, а убеждающи. Убеждение — это воздействие не только на холодный рассудок, но и на чувства, волю, мотивы. Его результат зависит не только от правильности произносимых слов, но и от авторитета убеждающего. Убеждать в вопросах соблюдения законности можно, лишь хорошо разбираясь в ее причинных обусловливаниях, в психологии правомерного и правонарушающего поведения. При этом следует:• показывать правовую, моральную, гуманную, цивилизованную, культурную значимость и привлекательность законности;• разъяснять всесторонний вред, который приносит даже один факт нарушения требований закона самому сотруднику, гражданам, в отношении которых он совершен, всей системе правоохранительных органов;• пробуждать чувства долга, совести, личного достоинства, а если они очень глубоко упрятаны, то обострять опасение перед последствиями и теми санкциями, которые последуют;• формировать убеждения в свободном и до конца откровенном обмене мнениями и доводами;• убедительно, ярко строить все рассуждения и рассмотрение контрдоводов собеседника;• при убеждении и переубеждении активно использовать жизненные примеры и факты. Они могут зародить сомнения в истинности ложных принципов и взглядов оппонента, расшатать их и убедить его в необходимости замены другими, в полной мере отвечающими требованиям законности. Чем менее развито у человека теоретическое мышление, чем менее образован его ум, тем больше он опирается в выборе поступков на мнения, почерпнутые из личного опыта, тем большее значение приобретают для его переубеждения конкретные жизненные факты. Умение переубеждать — это во многом умение выдвигать самые очевидные, самые правдивые аргументы;• учитывать, что при переубеждении многое зависит от того, насколько хорошо сотрудник представляет нежелательные последствия не только для него самого, но и для дела, для людей. За исключением крайних случаев, не следует прибегать к угрозам в открытой форме.Особое внимание следует уделять упрочению убеждений сотрудников в том, что: обеспечение конституционных прав граждан и неприкосновенности личности — их главная задача, а борьба с преступностью — способ ее решения; «никакие соображения служебной целесообразности» не могут служить оправданием никаких нарушений законности; нет маленьких и больших нарушений законности; профилактика преступлений, справедливость, гуманность, а не ужесточение репрессий — стратегическое направление в создании правового государства.Убеждение в необходимости безоговорочного соблюдения законности возможно лишь на фоне профессионально зрелого общественного мнения в коллективе органа. Нужно уделять пристальное внимание профилактике и убедительному разоблачению ложных, обычно существующих на неформальном уровне мнений типа: «Соблюдение законности мешает делу; это искусственный барьер на пути к успешному решению задач», «Не нарушая законность, нельзя повысить уровень раскрываемости, профилактики и пресечения преступлений», «Нормы и требования законности придуманы кабинетными людьми, которые не понимают сложности практических задач борьбы с преступностью», «Люди, с которыми нам приходиться иметь дело, не заслуживают того, чтобы в отношении к ним соблюдать что-то: они не соблюдают законы, а мы в отношении их должны соблюдать?», «С нас спрашивают много, а прав дают мало» и т.п.Наряду с убеждением следует применять и принуждение, сочетая его с убеждением, проявляя справедливость, стремясь реагировать остро не после факта нарушения, а при обнаружении малейших предпосылок к нему.Необходимо постоянно контролировать изменения личности каждого сотрудника, учитывать противоречивость сознания человека, занимающегося юридической деятельностью.Личностно-обучающий подход к укреплению законности. Причиной части нарушений законности выступают недостатки профессиональной подготовки и правовой культуры сотрудников. Этим обусловлена какая-то часть незаконных отказов в возбуждении и прекращении уголовных дел, возбуждении уголовных дел по малозначительным и не представляющим большой общественной опасности фактам, необоснованных задержаний, обысков и арестов, случаев неосторожного и неправомерного применения оружия, грубости, неуважительного отношения к гражданам, нарушения служебной этики и морали. Поэтому улучшение профессиональной подготовки в целом, а также усиление в ходе ее внимания ко всем вопросам, связанным с укреплением законности, — необходимое направление работы.Следует включать в систему подготовки сотрудников достаточное число занятий по вопросам права и законности, периодически принимать зачеты по вопросам законности, знанию правовой базы работы. Плохое знание сотрудником даже одного-двух положений, которое может стать причиной нарушений законности, расценивать как критический признак недостаточной подготовленности к выполнению своих обязанностей.Заслуживает повышенного внимания формирование навыков и преодоление упрощенного представления о том, что достаточно знать норму, чтобы ее правильно выполнять. В исследованиях Н.Л. Гранат подчеркивается, что сотрудник обязан уверенно владеть умениями:• провести анализ фактических обстоятельств, которые образуют состав данного дела, и решить вопрос об относимости их к юридическому составу (проступок, правонарушение, преступление);• выбрать (найти) правовую норму (принцип, принципы) и удостовериться в правильности их текста;• осуществить толкование юридических норм и «наложить» на конкретную ситуацию;• принять решение в соответствии с правовыми предписаниями и государственными интересами, т.е. сформировать индивидуальные государственные веления.Следует уделять также внимание умению правильно оценивать поводы и основания для возбуждения уголовного дела; умению определять причастность к преступлению того или иного лица, о задержании или аресте которого возник вопрос; умению найти и надлежащим образом оформить доказательство вины или невиновности конкретного лица.В опыте практического обучения, нацеленного на подготовку личного состава в духе строжайшего соблюдения законности, оправдали себя групповые и индивидуальные упражнения по:• решению учебных профессиональных задач с созданием условий, при которых возможно из-за профессиональной неподготовленности нарушение сотрудником законности;• разбору имевших место в органе реальных ситуаций, в которых возникали предпосылки к нарушениям законности. Анализ ситуаций, когда сотрудник находился на грани нарушения, заслуживает не меньшего внимания, чем сами факты нарушений;• разбору нарушений законности, имевших место в других органах, подробности которых становятся известными;• отработке действий в психологически сложных, наряженных ситуациях, при активном противодействии специально подготовленного сотрудника, имитирующего дерзкого правонарушителя, необходимости соблюдения выдержки, самообладания, умения контролировать и регулировать свое психическое состояние, не допуская срывов.Последнее особенно значимо потому, что часть нарушений законности (например, рукоприкладство, неосторожное и неправомерное применение оружия, незаконное задержание) совершается из-за неумения отдельных сотрудников владеть собой, держать себя в руках, сохранять «холодную голову»в психологически напряженной обстановке, при сопротивлении и провоцирующих действиях правонарушителя. Бывает, что мгновенно вспыхнувшая ненависть сотрудника к преступнику, гнев, вызванный причиненным ущербом, горем или наглым поведением, оказываются сильнее чувства служебного долга, необходимости строго и неуклонно соблюдать законность.Все эти вопросы заслуживают включения в планы комплексных, штабных, оперативных учений и деловых игр.Личный опыт юриста - совокупность правовых знаний и практически освоенных конкретных юридических приёмов, навыков, умений, достижений.Коллективный опыт юристов- профессионалов - система достижений позитивных результатов в правовой деятельности конкретного коллектива.10) Уважение к правам и свободам граждан в ходе юридической деятельностиМеханизм реализации одного из основных конституционных принципов оперативно-розыскной деятельности — уважение и соблюдение прав и свобод человека и гражданина - регламентируется ст. 5 Закона об ОРД, положения которой нередко оспариваются в обращениях граждан в Конституционный Суд.Острой критике эта статья была подвергнута в обращении гражданки И.Г. Черновой, не получившей защиты своих прав в судах общей юрисдикции, куда она обращалась с жалобой на действия сотрудников УВД Волгоградской области. В отношении заявительницы, как следовало из представленных ею материалов, было заведено дело оперативного учета и проводились негласные ОРМ, ограничивающие ее конституционные права. В то же время по результатам оперативной проверки не было вынесено никакого конкретного решения в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства (постановления о возбуждении уголовного дела либо об отказе в этом) и заявительнице было отказано в предоставлении сведений о полученной о ней информации в ходе проведения ОРМ. Полагая, что оперативно-розыскные мероприятия проводились в связи с публикацией в газете «Комсомольская правда» ее критических статей о деятельности руководства областного Управления внутренних дел, И.Г. Чернова просила Волгоградский областной суд признать эти действия незаконными и обязать их исполнителей предоставить ей в установленных законом пределах информацию, полученную о ней в ходе проведения ОРМ. Однако областной суд отказал в удовлетворении ее жалобы, признав действия волгоградских оперативников соответствующими требованиям Закона об ОРД.В своей жалобе в Конституционный Суд гражданка И.Г. Чернова утверждала, что Закон об ОРД нарушает конституционное право граждан на судебную защиту и препятствует доступу к правосудию, поскольку в нем отсутствуют нормы, обязывающие государственные органы сообщать конкретному лицу о факте заведения в отношении его дела оперативного учета. По мнению заявительницы, предоставление лицу права истребовать сведения о полученной о нем информации лишь в пределах, допускаемых требованиями конспирации и исключающих возможность разглашения государственной тайны, создает почву для злоупотреблений и тем самым лишает гражданина возможности выяснить, нарушены ли его права, и обжаловать соответствующие решения и действия должностных лиц.В Определении от 14 июля 1998 г. № 86-0 по результатам рассмотрения данной жалобы Конституционный Суд разъяснил, что ОРД объективно невозможна без значительной степени секретности. Прежде всего это касается сведений о лицах, участвующих в ней или способствующих ей. Осуществление негласных ОРМ с соблюдением требований конспирации и засекречивание сведений в области ОРД само по себе не нарушает прав человека и гражданина, в том числе права на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы, если иное не предусмотрено законом.В то же время из положений ст. 5 Закона об ОРД следует, что лицо, в отношении которого проводились ОРМ, даже если оно только предполагает, что действия органов, осуществляющих ОРД, привели к нарушению его прав и свобод, вправе обжаловать их в вышестоящий орган, прокуратуру или в суд.При рассмотрении жалобы гражданки И.Г. Черновой Конституционный Суд установил, что при неподтверждении данных о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, и, следовательно, при отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела ОРМ подлежат прекращению. Это, в свою очередь, позволяет проверяемому лицу истребовать сведения о полученной о нем информации, а в случае отказа - обжаловать его в суд; при этом в процессе рассмотрения дела в суде обязанность доказывать обоснованность такого отказа возлагается на соответствующий орган, осуществляющий ОРД. В процессе рассмотрения такой жалобы в суде оперативно- розыскной орган обязан предоставить судье, по его требованию, оперативно- служебные документы, содержащие информацию об обжалуемых действиях и их результатах, за исключением сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках правоохранительных органов и о лицах, оказывающих им содействие.Допускаемые законом исключения в отношении предоставляемых судье сведений (о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках правоохранительных органов и о лицах, оказывающих им содействие на конфиденциальной основе) не могут препятствовать ему принять законное и справедливое решение, в том числе по восстановлению нарушенных прав и законных интересов, возмещению причиненного вреда, как того требуют другие положения ст. 5 Закона об ОРД.В случае признания необоснованным решения органа, осуществляющего ОРД, об отказе в предоставлении необходимых сведений заявителю, судья может обязать его предоставить заявителю сведения о полученной о нем информации в пределах, допускаемых требованиями конспирации и исключающих возможность разглашения государственной тайны. На основании этих положений Конституционным Судом был сделан вывод, что статья 5 Закона об ОРД создает необходимые гарантии судебной защиты прав граждан от возможных нарушений их прав в ходе осуществления ОРМ.Данный вывод был воспроизведен в Определении Конституционного Суда от 4 февраля 1999 г. № 18-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан М.Б. Никольской и М.И. Сапронова и в ряде других решений, из которых вытекает обязанность сотрудников оперативно-розыскных служб обеспечивать реализацию права граждан на судебную защиту, а не препятствовать его реализации, как это нередко бывает на практике.О нарушении иных аспектов права на судебную защиту, гарантированного ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, указывалось в ряде других обращений граждан вКонституционный Суд, поводом к которым становились отказы оперативно- розыскных служб и следователей в ознакомлении обвиняемых с информацией о результатах ОРД.Так, в жалобе гражданина К.К. Королева была оспорена конституционность положений ч. 4 ст. 5 Закона об ОРД, согласно которой лицо, чья виновность в совершении преступления не доказана в установленном законом порядке, т.е. в отношении которого в возбуждении уголовного дела отказано либо уголовное дело прекращено в связи с отсутствием события преступления или в связи с отсутствием в деянии состава преступления, и которое располагает фактами проведения в отношении его ОРМ и полагает, что при этом были нарушены его права, вправе истребовать от органа, осуществляющего ОРД, сведения о полученной о нем информации в пределах, допускаемых требованиями конспирации и исключающих возможность разглашения государственной тайны. По мнению заявителя, оспоренная им норма не позволяет лицам, привлеченным в качестве обвиняемого по уголовному делу, знакомиться с касающимися их материалами, полученными при проведении ОРМ. В жалобе утверждалось, что в отношении заявителя сотрудниками ФСБ более 20 месяцев осуществлялось прослушивание его телефонных переговоров, результаты которого были положены в основу обвинения, однако в материалах уголовного дела отсутствовали судебные разрешения на ОРМ. Его жалоба на законность столь длительного прослушивания телефонных переговоров была возвращена Верховным Судом без рассмотрения как ненадлежаще оформленная ввиду отсутствия копии оспариваемого судебного постановления.Определением от 21 мая 1999 г. № Ю2-0 Конституционный Суд отказал в принятии данной жалобы к рассмотрению в связи с ее несоответствием критериям допустимости. При этом в его решении отмечалось, что оспариваемой нормой права заявителя нарушены не были, поскольку лица, привлеченные в качестве обвиняемых по уголовному делу, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства вправе знакомиться со всеми собранными в отношении их материалами по уголовному делу, включая доказательства, полученные с использованием ОРМ, а также сведения об источниках этих доказательств и порядке их получения. Необоснованный отказ в ознакомлении с материалами, затрагивающими права и свободы гражданина, в соответствии со ч. 2 ст. 46 Конституции РФ может быть обжалован в судебном порядке.Нарушение права на судебную защиту часто связывается заявителями с отказами правоприменителей в предоставлении им копий судебных решений, разрешающих проведение ОРМ, о чем, в частности, указывалось в жалобах осужденного за покушение на разглашение государственной тайны гражданина Н.Н. Мачалабы, который оспорил конституционность ст. 5, 9 и 12 Закона об ОРД.Как следует из материалов жалоб, в отношении заявителя, по ходатайству Управления ФСБ, судьей областного суда было вынесено постановление о прослушивании его телефонных переговоров сроком на 6 месяцев. Это решение он обжаловал в Верховный Суд, который, как и в вышеуказанном деле К.К. Королева, вернул жалобу без рассмотрения в связи с отсутствием в ней копии обжалуемого постановления, заверенного гербовой печатью. В ответ на обращения в суд, выдавший разрешение на прослушивание телефонных переговоров, а также в Управление ФСБ, где оно хранилось, о предоставлении ему копии этого решения заявитель неизменно получал отказы. Жалобы заявителя в Верховный Суд о признании необоснованным таких отказов были оставлены без рассмотрения. Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения в Конституционный Суд, поскольку, по мнению заявителя, оспариваемые нормы воспрепятствовали получению им копии судебного решения о прослушивании его телефонных переговоров и его обжалованию в вышестоящем суде.В Определении Конституционного Суда от 21 декабря 2006 г. № 590-0 об отказе в принятии его жалоб к рассмотрению, со ссылкой на сформулированные ранее правовые позиции, отмечалось, что право на судебную защиту предполагает предоставление лицу доступа - в форме и порядке, исключающих возможность разглашения государственной или иной охраняемой законом тайны, - к соответствующей информации для незамедлительного обращения в суд. При этом обвиняемый также может реализовать свое право на доступ к материалам уголовного дела, в том числе на ознакомление с судебным решением о проведении в отношении его ОРМ в соответствии с п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, который закрепляет право обвиняемого на ознакомление со всеми материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования. Суд также разъяснил, что статьи 404 и 406 УПК РФ не содержат каких-либо положений, которые указывали бы в качестве возможной причины отказа в рассмотрении либо удовлетворении надзорной жалобы непредставление лицом, подавшим жалобу, копии обжалуемого решения. Более того, в соответствии с ч. 2 ст. 406 УПК РФ суд сам вправе истребовать любое уголовное дело и тем самым восполнить указанный недостаток, если копия обжалуемого решения не может быть представлена лицом по не зависящим от него причинам.Вышеизложенная правовая позиция получила свое развитие в Определении Конституционного Суда от 15 июля 2008 г. № 460-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина В.В. Букреева, оспаривавшего положения ст. 5, 11 и 12 Закона об ОРД. В жалобе утверждалось, что указанные нормы после направления в суд уголовного дела для судебного разбирательства по существу предъявленного обвинения воспрепятствовали ознакомлению заявителя и его защитников с судебными решениями на право проведения ОРМ и их обжалованию в порядке надзора, исследованию этих судебных решений в судебном заседании и проверке соответствия им представленных суду результатов ОРМ, а также исключили возможность обжалования в порядке гл. 25 ГПК РФ действий органа, осуществляющего ОРД, чем нарушили его права.В решении по этой жалобе отмечалось, что в случае направления уголовного дела в суд для судебного разбирательства по существу предъявленного обвинения гражданин не лишается права на обжалование как самих судебных решений на проведение ОРМ, так и действий органов, осуществляющих ОРД. Отсутствие возможности знать содержание судебного решения, на основании которого лицо было ограничено в правах, не является препятствием для подачи жалобы в порядке ст. 404 УПК РФ, регламентирующей порядок принесения надзорных жалоб или представлений. В Определении также подчеркивалось, что отсутствие судебного решения или его копии в материалах уголовного дела не исключает возможности обжалования допустимости использования в качестве доказательств материалов, полученных при проведении ОРМ, в том числе в порядке надзора, а потому не лишает обвиняемого права на судебную защиту своих прав и свобод, закрепленного в ч. 1 ст. 46 Конституции РФ.Таким образом, Конституционный Суд неоднократно подтвердил свою правовую позицию о том, что положения ст. 5 Закона об ОРД не допускают возможности отказа в ознакомлении с судебными решениями, разрешающими проведение ОРМ, и в обжаловании этих решений.Нередким поводом для обращений граждан в Конституционный Суд становились отказы судов общей юрисдикции в рассмотрении жалоб на действия оперативно-розыскных органов в связи с тем, что статья 5 Закона об ОРД, закрепляя право на обжалование этих действий, не регламентирует судебную процедуру рассмотрения таких жалоб, которая оказалась не предусмотренной ни в уголовно-процессуальном, ни в гражданско-процессуальном законодательстве. В этой ситуации суды общей юрисдикции, нередко не вникая в суть жалоб, отказывают в их удовлетворении, мотивируя это тем, что они им неподсудны. Такое отношение к жалобам граждан стимулирует правовой нигилизм оперативных работников и не прибавляет авторитета нашей правоохранительной системе.Данная проблема, в частности, была поднята в жалобе граждан С.Ю. Митришкина, С.А. Биттирова и Е.Н. Чуканова, которым суды общей юрисдикции отказали в принятии к рассмотрению жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ на действия оперативных сотрудников органов внутренних дел (далее - ОВД), которые в ходе доследственной проверки финансово-хозяйственной деятельности коммерческой структуры изъяли принадлежащие заявителям системные блоки к компьютерам. Свой отказ суды мотивировали тем, что данная статья не может использоваться в качестве основания для судебного обжалования действий, имевших место до возбуждения уголовного дела. Изъятые компьютеры в дальнейшем были признаны вещественными доказательствами по уголовному делу, возбужденному по факту нарушения авторских и смежных прав.В Определении Конституционного Суда от 1 апреля 2008 г. № 386-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы указанных граждан было разъяснено, что статья 125 УПК РФ, регламентируя судебный порядок рассмотрения жалоб на действия и решения дознавателя, следователя и прокурора в уголовном судопроизводстве, не содержит каких-либо положений, ограничивающих право на судебную защиту от имевших место вне рамок уголовного судопроизводства незаконных действий и решений органов, осуществляющих ОРД, и их должностных лиц. Данная норма направлена на защиту конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства в случаях, когда действия и решения дознавателя, следователя и прокурора способны причинить им ущерб либо затруднить доступ к правосудию в уголовном процессе, и не может рассматриваться как препятствующая реализации права заявителей на государственную, в том числе судебную, защиту в ином процессуально-правовом порядке. Порядок же судебного обжалования действий (бездействия) сотрудников ОВД регламентируется Законом РФ «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» и гл. 25 «Производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих» ГПК РФ.Такая позиция Конституционного Суда была поддержана и Пленумом Верховного Суда РФ, который в своем Постановлении от 10 февраля 2009 г. № 1 указал на то, что, по смыслу ч. 3 ст. 5 Закона об ОРД, в порядке ст. 125 УПК РФ могут быть обжалованы лишь те решения и действия должностных лиц оперативно-розыскных органов по выявлению, пресечению преступлений, а также проверке поступивших заявлений и иных сообщений о совершенном или готовящемся преступлении, которые были направлены на выполнение поручения следователя, руководителя следственного органа и органа дознания. Во всех иных случаях, согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 г. № 2, действия должностных лиц, совершенные ими при осуществлении ОРМ, могут быть оспорены в порядке, предусмотренном гл. 25 ГПК РФ.Довольно часто в жалобах граждан в Конституционный Суд поднимается вопрос о нарушении в процессе ОРД их права на квалифицированную юридическую помощь, гарантированного ст. 48 Конституции РФ.В связи с этим следует отметить, что в Законе об ОРД отсутствуют положения, предусматривающие участие защитника при проведении ОРМ, направленных на изобличение лица в совершении преступления, например, таких, как опрос, проверочная закупка, оперативный эксперимент и др. Однако это не означает аннулирования конституционного права на квалифицированную юридическую помощь у граждан, ставших объектами ОРМ, поскольку уважение и соблюдение прав и свобод человека и гражданина закреплено в качестве принципа всей ОРД. В то же время обеспечение рассматриваемого права в силу преимущественно негласного характера ОРД имеет свою специфику, на которую указывал в ряде своих решений Конституционный Суд.Впервые эта проблема была поднята в жалобе, направленной в Конституционный Суд в защиту интересов гражданина К.О. Барковского, обвинявшегося в причастности к убийству журналиста газеты «Московский комсомолец» Д. Холодова. В жалобе оспаривались положения Закона об ОРД, согласно которым на основании поручения следователя может проводиться опрос обвиняемого в условиях следственного изолятора в отсутствие защитника и без разъяснения ему права отказаться от участия в таких действиях. Как утверждалось в жалобе, руководствуясь нормами именно этого закона, сотрудники ОВД по поручению следователя проводили с К.О. Барковским беседы в условиях следственного изолятора в целях воздействия на него и получения изобличающих его показаний, которые впоследствии использовались в доказывании его вины.В Определении Конституционного Суда от 1 декабря 1999 г. № 21 l-O по результатам рассмотрения этой жалобы указывалось, что нормы отраслевого законодательства, носящие общий характер, не могут применяться в отношении обвиняемого без учета особенностей его правового положения, в том числе вытекающих из предписаний ст. 48, 49 и 51 Конституции РФ. В связи с этим нормы, регламентирующие проведение по поручению следователя опросов граждан, не подлежат применению к обвиняемому без учета положений уголовно- процессуального закона, закрепляющих гарантии прав этого особого участника судопроизводства. Более того, как отметил Суд, проведение ОРМ, сопровождающих производство предварительного расследования по уголовному делу, не может подменять процессуальные действия, предусмотренные Уголовно- процессуальным кодексом.Сформулированные в этом определении выводы получили свое развитие в Постановлении Конституционного Суда от 27 июня 2000 г. № 11-П по жалобе гражданина В.И. Маслова. Поводом к обращению послужил отказ заявителю в праве на доступ к адвокату в течение 16 часов после доставления в ОВД, пока не был официально установлен его процессуальный статус как подозреваемого лица. По результатам рассмотрения этой жалобы Конституционный Суд сформулировал правовую позицию, согласно которой в целях реализации конституционного права подозреваемого (обвиняемого) на помощь адвоката необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. Факт такого преследования может подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении его следственных действий (обыск, опознание, допрос и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него. Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату.Данная правовая позиция Конституционного Суда неоднократно использовалась и конкретизировалась в целом ряде других решений, касающихся вопросов ОРД.В жалобе гражданина А.Н. Чукова была оспорена конституционность ряда норм Закона об ОРД, на основании которых он был приглашен в ОВД для опроса, дактилоскопирования и фотографирования в связи с проверкой оперативной информации о причастности к совершению террористических актов. По мнению заявителя, оспариваемые им нормы наряду с ограничением других прав воспрепятствовали ему воспользоваться помощью адвоката. В Определении от 9 июня 2005 г. № 327-0 об отказе в принятии к рассмотрению этой жалобы Конституционный Суд подчеркнул, что лицу, в отношении которого проводятся ОРМ в связи с подозрением его в причастности к подготовке или совершению преступления, должна предоставляться возможность воспользоваться квалифицированной юридической помощью адвоката, если таковая не исключается необходимостью обеспечения режима секретности, соблюдения требований оперативности и конспиративности. Из представленных же заявителем материалов следовало, что такая необходимость в его деле отсутствовала.В Определении Конституционного Суда от 20 декабря 2005 г. № 473-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина А.Ю. Корчагина отмечалось, что право на доступ к адвокату должно быть обеспечено лицу, задержанному и в административном порядке, при проведении его оперативно- розыскного опроса, который направлен на выявление фактов и обстоятельств, уличающих данного гражданина в совершении преступления, тем более, если он делает заявление о совершенном им преступлении. С этого момента, как отмечено в указанном решении, в отношении такого лица непосредственно действуют нормы Конституции РФ, обеспечивающие предоставление квалифицированной юридической помощи (ст. 48) и право не свидетельствовать против себя самого (ч. 1 ст. 51).В Определении Конституционного Суда от 15 ноября 2007 г. № 924-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Д.Б. Козлова также отмечалось, что основанием для отказа в удовлетворении ходатайства о предоставлении защитника лицу, в отношении которого в рамках возбужденного уголовного дела ведется уголовное преследование, не может служить то обстоятельство, что проводимые с его участием действия осуществлялись не как уголовно-процессуальные, а как оперативно-розыскные.Вместе с тем Конституционный Суд допускает возможность некоторых исключений из общих требований обеспечения права на доступ к адвокату лицам, в отношении которых проводятся ОРМ с целью проверки информации об их причастности к преступной деятельности. Так, в Определении от 24 февраля 2005 г. № 4-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Т.М. Мотякова Конституционный Суд указал на то, что требование об обеспечении права на помощь адвоката (защитника) не может быть распространено на случаи проведения в отношении лица ОРМ в виде проверочной закупки, поскольку указанное мероприятие имеет характер безотлагательного и внезапного действия, подготавливаемого в условиях секретности, что исключает как предоставление лицу, в отношении которого проводится проверочная закупка, возможности свободно выбрать себе адвоката (защитника), так и привлечение адвоката к участию в ОРМ органом, осуществляющим ОРД. Это, как установлено Конституционным Судом, не означает лишения лица, в отношении которого проводится проверочная закупка, государственной защиты его прав и свобод и права на квалифицированную юридическую помощь, поскольку такое лицо, в случае, если оно полагает, что в результате ОРД были нарушены его права и законные интересы, имеет право, согласно ч. 3 ст. 5 Закона об ОРД, обжаловать соответствующие действия в вышестоящий орган, осуществляющий ОРД, прокурору или в суд. Кроме того, оно не лишается права при осуществлении, по завершении безотлагательных оперативно-розыскных действий, последующей процессуальной деятельности требовать обеспечения ему квалифицированной юридической помощи адвоката (защитника) на общих основаниях.К числу исключений из общих требований обеспечения права на доступ к адвокату лицам, подвергаемым уголовному преследованию, Конституционный Суд отнес и случаи проведения сбора образцов для сравнительного исследования. В Определении от 14 апреля 2007 г. № 342-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина П.И. Жерноклеева отмечалось, что данное оперативно-розыскное мероприятие предполагает безотлагательный и внезапный характер совершаемых в его рамках действий, подготовка которых осуществляется в условиях секретности, а потому на лиц, в отношении которых эти действия проводятся, не может быть распространено требование об обеспечении права на помощь адвоката как путем предоставления ему возможности свободно выбрать себе защитника, так и путем привлечения адвоката по назначению для участия в данном ОРМ.Из смысла указанных выше определений Конституционного Суда следует, что отказ в предоставлении адвоката допустим при проведении отнюдь не любых ОРМ, а только тех, которые имеют «безотлагательный и внезапный характер» и готовятся «в условиях секретности». При проведении же ОРМ, которые этим условиям не отвечают, должностные лица оперативно-розыскных служб обязаны обеспечить реализацию права на квалифицированную юридическую помощь.В то же время на практике, к сожалению, продолжают иметь место факты применения норм Закона об ОРД в истолковании, противоречащем правовым позициям Конституционного Суда. Так, в жалобе гражданина Ю.Г. Панова утверждалось, что положения Закона об ОРД позволили правоприменителям отказать в допуске к участию в проведении обследования его жилища прибывшего адвоката. Из материалов, представленных заявителем следовало, что он был задержан с применением наручников сотрудниками Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) во дворе своего дома в связи с проверкой сообщения о сбыте наркотических средств. После этого сотрудники ФСКН, предъявив имевшееся у них судебное разрешение на обследование его места жительства, предложили пройти в квартиру для поиска там наркотиков. На просьбу пригласить для него адвоката последовал отказ, и, несмотря на его возражения, оперативные сотрудники вопреки его воле вошли в квартиру, где провели так называемое обследование, в ходе которого обнаружили и изъяли наркотическое средство, впоследствии использовавшееся в качестве вещественного доказательства в доказывании его вины. Когда на место обследования прибыл вызванный женой заявителя адвокат, то оперативные сотрудники его в квартиру не пустили, пояснив, что они проводят не обыск, а оперативно- розыскное мероприятие, при котором участие адвоката не предусмотрено.Конституционный Суд Определением от 21 апреля 2011 г. № 580-0-0 отказал в принятии к рассмотрению данной жалобы, мотивируя свое решение тем, что Законом об ОРД, определяющим содержание этой деятельности и устанавливающим систему гарантий законности при проведении ОРМ, задержание как мера принуждения, обеспечения подготовки и проведения ОРМ или достижения каких-либо целей ОРД не предусмотрено; оно может иметь место в порядке и по основаниям, установленным КоАП РФ (ст. 27.3 и 27.4) или УПК РФ (ст. 91 и 92); не регламентирует Закон об ОРД и порядок уголовного судопроизводства, а соответственно и правовое положение подозреваемого (обвиняемого). В данном определении со ссылкой на прежние решения было также отмечено, что нормы отраслевого законодательства, в частности Закона об ОРД, не могут применяться в отношении подозреваемого (обвиняемого) без учета особенностей его правового положения, в том числе вытекающих из предписаний ст. 48, 49 и 51 Конституции РФ.Таким образом, из мотивировочной части решения Конституционного Суда можно сделать однозначный вывод, что в деле заявителя оспариваемые нормы применялись неправильно, поскольку его задержание с применением наручников следует расценивать как фактическое уголовное преследование, что в соответствии с приведенными выше правовыми позициями Конституционного Суда повлекло за собой появление у заявителя конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, реализации которого нельзя было препятствовать со ссылкой на Закон об ОРД. Обстоятельства же дела наглядно свидетельствуют о негативной тенденции современной опера- тивно-розыскной практики, которая нередко стремится подменять собой уголовно-процессуальную деятельность, с тем, чтобы не связывать себя необходимостью обеспечивать процессуальные гарантии защиты прав личности, которых в уголовном процессе значительно больше, чем в ОРД.